– Пожар! Дом в огне! – кричал он. – О, мой бедный хозяин! Милорд! Милорд!

Рука Холмса опустилась ему на плечо.

– Ведро воды в чулан, и все будет в порядке, – спокойно произнес он. – Также неплохо было бы, если бы вы попросили его светлость присоединиться к нам.

Старик бросился на Холмса, глаза его сверкали, а пальцы были скрючены, как когти хищника.

– Фокус! – завопил он. – Я предал его из-за ваших проклятых фокусов!

– Подержите его, Уотсон, – сказал Холмс, держа старика на вытянутых руках. – Вот так, вот так. Вы преданный друг.

– Преданный до смерти, – прошептал слабый голос.

Я невольно обернулся. Край старинного камина отодвинулся, и в открывшемся темном проходе стоял высокий худощавый человек, до такой степени покрытый пылью, что на мгновение мне показалось, что это не человек, а призрак. Ему было около пятидесяти лет, он был сухопар и горбонос, с лихорадочно сверкавшими от ярости темными глазами, выделявшимися на лице цвета серой бумаги.

– Полагаю, вас раздражает эта пыль, лорд Коуп, – произнес Холмс очень мягко. – Пожалуй, вам лучше будет присесть.

Человек шагнул вперед и тяжело повалился в кресло.

– Вы, конечно, полиция, – выдохнул он.

– Нет, я частный сыщик, но действую в интересах правосудия.

Горькая улыбка скривила губы лорда Коупа.

– Слишком поздно.

– Вы больны?

– Я умираю. – Разжав пальцы, он показал маленький пустой флакончик. – Мне осталось жить совсем немного.

– Неужели ничего нельзя сделать, Уотсон?

Я положил пальцы на кисть больного. Лицо его приняло серовато-синий оттенок, а пульс был медленный и слабый.

– Ничего, Холмс.

Лорд Коуп с трудом выпрямился.

– Может быть, вы удовлетворите мое запоздалое любопытство, рассказав мне, как вы докопались до правды? – сказал он. – Должно быть, вы невероятно проницательны.